21 января
2453
0

Дина Корзун: «Я научилась верить себе»

Интервью: Катерина Антонова

Фото: Анастасия Ермоленко

Дина Корзун &mdash актриса особенная. У нее трое детей &mdash Тимур (23), Итала (4), София (3). Она известна, но ее фотографий нет в «желтой прессе». Она много снимается, но не во всяком кино, а только в том, которое считает нужным и полезным. Она живет, очень четко понимая, что и зачем она делает. И, может быть, поэтому созданный ею вместе с Чулпан Хаматовой фонд «Подари жизнь!» в какой-то момент стал для нее более важным делом, чем ее профессия, а ее трое детей так органично вписались в ее жизнь, что не просто не мешают, но помогают ее самореализации. О том, как заниматься детьми, не забывая про себя, Дина Корзун и рассказала в этом интервью.

Дина Александровна, как вы относитесь к советам, которые все и всегда дают мамочкам?

Долгое время я относилась к советам, как к чему-то абсолютно необходимому, потому что я не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы принимать решения самостоятельно. Через какое-то время я, измученная необходимостью смотреть сразу во все стороны и прислушиваться к нескольким советам сразу, отказалась вообще от всего. Я поняла, что нужно просто обрести какую-то новую себя &mdash такую, у которой не будет страхов, но будет доверие к жизни. Я со своими младшими детьми большую часть жизни провожу в Англии, но свой российский материнский опыт и опыт моих русских подруг помню очень хорошо. И я заметила, что русские мамочки большую часть времени проводят в страхах: по любому поводу и даже без повода. Ребенок сел на пол на вокзале &mdash ужас. К ребенку в песочнице подошел другой ребенок, у которого сопли, &mdash кошмар. В садике ветрянка &mdash вообще тушите свет. И реакция у таких мамочек, как правило, паническая. Что понятно и объяснимо. Раньше я и сама могла побежать сломя голову за своей дочкой, которая вздумала в скользких туфлях кататься на самокате: «Упадешь! Остановись сейчас же и пойди переобуйся!». Сейчас &mdash уже нет. Не бегу. Воспитываю себя. Успокаиваюсь, собираюсь, спокойно подхожу к дочери и тихо предлагаю поменять обувь. Она, конечно же, отвечает мне, что &mdash нет, она не хочет и не будет переобуваться. Тогда я отхожу от нее на небольшое расстояние, чтобы подбежать, если она вдруг упадет, но при этом позволяю ей получить свой опыт и самой понять, что в таких туфлях на самокате кататься неудобно.

Но она же реально может упасть...

На самом деле, что поразительно, как правило, она не падает, а если и падает, то не сильно, и совсем по этому поводу не огорчается.

Мне сначала это было удивительно, а потом я понемногу стала привыкать и успокаиваться. Я поняла, что ей просто необходимо получать свой собственный опыт. Так что теперь, если на столе стоит горячий чайник или чашка с кипятком, я не кричу сразу, как делали моя мама, бабушка, и я сама со старшим ребенком, а спокойным голосом говорю: «Это горячо. Хочешь попробовать?». И ребенок говорит «Нет!» и обходит чашку за километр. Или же очень осторожно прикасается к ней одним пальчиком. Так что я вижу, как это работает, и мне реально стало легче жить, когда я начала действовать спокойно и без паники, хотя это и требует от меня намного больших внутренних усилий, потому что вообще-то я очень тревожная, если не сказать &mdash нервная мамочка. Но я могу меняться. И если раньше я постоянно пребывала в сомнениях по всем вопросам, то теперь научилась верить себе, и когда мне нужно принять решение относительно своих детей &mdash я его принимаю сама, спокойно, без паники и последующих угрызений совести.

Даже когда надолго уезжаете от детей, на съемки например?

Да, даже в этой ситуации. Раньше, когда у меня были съемки, я чувствовала себя ужасно. Возвращаясь домой, я чуть ли не на колени бросалась перед дочерьми, засыпала их подарками и так далее, а теперь я поняла и приняла, что профессия для меня &mdash это неотъемлемая часть жизни и что девочки мои должны научиться какое-то время быть без мамы, раз мама у них актриса. Я объясняю им, что я все время о них помню, всегда их люблю, где бы ни находилась. Они маленькие, но они понимают такой разговор и отпускают меня спокойно и без слез. Так что я по себе знаю: когда мама работает над своими страхами и над собой, дети становятся спокойнее и адекватнее.

Многое ли изменилось в вашем отношении к детям &mdash со старшего сына к младшим дочерям? Все-таки между ними очень большая разница в возрасте, почти двадцать лет.

Я родила сына в 19 лет, когда сама еще вообще ничего не знала и не понимала про жизнь. Меня хорошо учили, но, тем не менее, в 19 лет я не была взрослой и не понимала многих важных вещей. Соответственно, не могла передать их своему сыну. У меня просто не было для этого внутренних ресурсов. При этом я делала все, что могла, по максимуму: зарабатывала, снимаясь в кино и играя в театре, и почти все деньги посылала маме и сыну, чтобы они могли нормально жить. Мне, конечно, хотелось быть с семьей почаще и подольше, но я тогда не могла себе этого позволить и успокаивала себя тем, что так живут многие люди искусства: режиссеры, звукооператоры, гримеры. Мне казалось, что все нормально. Сейчас я думаю, что если бы я могла тогда поступать лучше и правильнее, чем поступала, то делала бы это. Но раз я действовала вот так, значит, это был мой максимум в тот момент. Сейчас, с возрастом, у меня произошла серьезная переоценка ценностей, и на данном этапе моей жизни дети &mdash главное, что у меня есть. Я вижу главную свою задачу в том, чтобы как можно больше времени проводить рядом с ними, чтобы в нужное время сказать им нужное слово, чтобы просто быть рядом. Это невероятно интересно и радостно для меня сейчас: видеть, как они растут. При этом я уверена, что дети не должны чувствовать, что мир крутится только вокруг них &mdash и конфеты, и игрушки, и развлечения, и мама с папой. Нет. Так что это даже хорошо, когда мама работает, уходит из дома, и дети знают, что у нее есть свои дела: тогда в голове у ребенка, в его картинке мира все более или менее складывается правильно.

Кстати, про игрушки: вы им покупаете все, что они просят?

Нет конечно. Это и не нужно, и не правильно. Например, у старшей дочери просто какая-то страсть к новым куклам. Она все время хочет новых кукол. Она их раздевает, бросает и уже через минуту требует следующую. Она с ними не играет. Она просто хочет новую куклу. Постоянно. Мы играем в них, чтобы она поняла, что в них вообще-то играют, а не только раздевают и бросают. Но она все равно хочет новую. В последнее время я стала использовать ее бесконечных кукол для ее обучения. Дело в том, что здесь, в Англии, ребенок должен идти в школу в четыре года и уже должен уметь читать и считать, а она пока и алфавит знает очень условно, и считать не любит. Но мы пытается добиться каких-то результатов, хотя нам это и непросто дается. И надо сказать, что куклы нам в этом здорово помогают, потому что когда они появляются, математика ей дается легче. Дочь очень артистична, и цифры как таковые ей не слишком интересны.

А что ей интересно?

Она любит танцевать, что-то придумывать, рисовать, петь. Рисовать она может целыми днями, и ей хватает и терпения, и усидчивости, и способности просто стоять, рисовать, вырезать, клеить что-то, создавать образ &mdash она это может делать часами.

Вы девочек воспринимаете как маленьких или как взрослых?

Я вижу, что они уже сейчас &mdash личности, и мне нужно с вниманием относиться к каждому их шагу. Но при этом они маленькие, и им нужна и защита, и забота, и поддержка. И еще им нужен наставник, и этот наставник сейчас для них &mdash это я.

Чего у вас в доме никогда нельзя вообще никому?

Каких-то совсем жестких запретов у нас в доме нет. Разве что сейчас мы стараемся за столом не разговаривать ни о чем неприятном и разрушительном, хотя раньше это было нормально: за столом обсудить проблемы. Но сейчас мне кажется, что это неправильно. Кроме того, я стараюсь не допускать драк и потасовок между девочками. У моего мужа, Луи, другой взгляд на эту ситуацию. Он говорит: «Сестры для того и нужны, чтобы закалять характер! А как это сделаешь без потасовок?». У него есть братья, в детстве они дрались &mdash и сейчас он говорит, что это дало ему много нужных навыков для взрослой жизни. У меня же нет братьев и сестер, я росла одна, и, наверное, поэтому для меня сам факт потасовки между родными сестрами &mdash уже нонсенс. И я сразу бросаюсь разнимать дочерей. Но мне вообще кажется, что правильно, пока они маленькие, корректировать что-то прямо в тот момент, когда это происходит, сразу показывать им мое отношение к этому. Я надеюсь, что так они лучше воспримут мою систему координат и начнут ее разделять. Я не понаслышке знаю, что бывает и по-другому. С сыном у нас разные системы координат. Он хороший, добрый, но совсем отличается от меня. Другие привычки, другие интересы. И бывает, что нам нужно время, чтобы начать общаться. Нам приходится искать общие темы для разговора. Еще и поэтому мне сейчас ужасно хочется и так важно быть с девочками, потому что каждую секунду что-то новое происходит в их жизни, и я хочу быть рядом с ними в этот момент. Я хочу, чтобы они выросли свободными, радостными, творческими людьми, а само собой это не происходит. Эти способности к творчеству нужно развивать.

Вы их чему-то уже начали учить?

Рисованию. Это, наверное, единственное, чему я могу их учить. Рисование и еще то, как я смотрю на жизнь, &mdash это то, что я реально могу им дать. Они обожают мои рассказы. Все время просят: «Мама, расскажи про непослушную девочку! Мама, расскажи сказку!». Сейчас это главная моя сложность: я все время должна что-то выдумывать, рассказывать, разыгрывать по ролям. Постоянно. Просто как Шахерезада. Правда, иногда мне удается протолкнуть компромиссный вариант: «Вы хотите сказку? Но вы же не хотите, чтобы она была проходная, поэтому дайте мне время ее придумать», &mdash говорю я им, и тогда они дают мне возможность помолчать.

Вы ходите с ними в театр или в цирк?

Да, мы с ними ходим на детские кукольные спектакли, и им нравится. Нечасто ходим, только когда появляется что-то хорошее. Я всегда сначала проверяю, что это за спектакль и только потом веду туда девчонок. Потому что иначе можно нарваться на что-то совсем не то. Мы этим летом были в Москве все вместе, и я взяла с собой девчонок на детский спектакль, про который ничего не знала. И на сцене все было так громко, резко и нервно, что я хотела уйти сразу. А девочки мои &mdash наоборот. Приклеились к креслам от страха и просидели, не моргая, весь спектакль. Я же еле досидела до конца, все время им комментировала, что происходит на сцене, и когда злой персонаж спросил: «Ну что, я теперь все время буду побеждать добро?!», я громче всех зрителей кричала в конце «НЕТ!».

Есть ли какая-то ревность между девочками? Сталкивались ли вы с этим?

Да. Ревность была огромная. Особенно у старшей. Когда появилась младшая сестра, для нее это была трагедия: в ее жизни, в ее доме появился еще кто-то! Я этого, конечно, предположить не могла &mdash ей же был всего год! И я, наверное, неправильно себя вела. Я сразу передавала малышку мужу, няне или маме и пыталась успокоить старшую, говорила, что она моя любимая, и мы всегда будем вместе! А сейчас я думаю, что нужно было перетерпеть эти ее слезы и не брать на руки ее, а ей на руки давать новорожденную, и говорить: «Смотри, это твоя сестра, вы вместе, она твоя, люби ее, а я вас обеих люблю».

Вы сразу хотели родить двоих детей подряд, с такой маленькой разницей в возрасте?

Нет, просто так вышло.

А внутренне вы готовы родить еще ребенка?

Внутренне я отдаю себе отчет в том, что так не должно получиться больше. Потому что я чувствую ответственность и перед детьми, и перед самой собой. Мне, чтобы оставаться человеком, нужно время для занятий рисованием, для съемок, для Фонда «Подари жизнь», для самой себя. Мне это очень нужно. А чем больше детей, тем больше своего времени мне нужно им отдавать. Я ведь не готова к тому, чтобы мои дети росли как трава. Я хочу их поддерживать, наставлять, я хочу просто быть с ними. Для всего этого нужно время. А его мало.

У вас есть няня?

Конечно. Мне очень нужна няня, чтобы не превратиться в домохозяйку, чтобы уходить из дома, рисовать, писать, читать, сниматься. Потом я прихожу домой окрыленная и могу плодотворно общаться с детьми. Но мне нужно откуда-то брать на это силы и энергию. Я поняла, что для меня очень важны утра и вечера: мне хочется, чтобы день у детей начинался бы со мной и заканчивался со мной. А днем погулять в парке они могут и с няней. Вечером же я приду, покормлю их, искупаю, расскажу сказку и уложу.

У детей своя комната?

Да, но ночью они до сих пор приходят ко мне, будят, и хотят спать с нами. Это очень тяжело физически, потому что когда не высыпаешься, а днем нужно работать, это изматывает. И когда я прихожу домой после рабочего дня, конечно, мне хочется помолчать и помедитировать, но такой возможности у меня нет. Зато у меня есть маленькие дети, и это очень здорово.
Как вы относитесь к тому, что когда в доме маленькие дети, об идеальном порядке можно забыть?
Сейчас я к дисциплине и порядку подхожу твердо. Не обязательно будет идеальный порядок, но я хотя бы пытаюсь придерживаться каких-то общечеловеческих норм в этом смысле.

Как?

Беру мешок и громко говорю: «Если увижу разбросанные игрушки на полу, значит они не любимые, не нужные и их можно собрать и подарить бедным детям». И потихонечку они начинают убирать игрушки. Не всегда, конечно, но прогресс есть. На стенах они стали меньше рисовать. Все равно иногда какой-нибудь цветочек изобразят, но уже не так часто и с пониманием, что лучше бы на бумаге. Или крошки на диване &mdash можно положить жизнь на то, чтобы их не было, но жизнь-то ты на это положишь, а крошки останутся. Так что я слежу за порядком, но в меру.

Бывает ли, что вы ссоритесь с детьми?

Конечно. Сейчас они называют меня «Мамочка, милая, мамочка, любимая», и мне это безумно приятно, а через секунду старшая может мне сказать: “You're not my mommy any more!" &mdash «Ты больше не моя мама!». Это происходит в том случае, если я делаю замечание или пытаюсь что-то запретить достаточно безапелляционно. Тогда старшая очень активно протестует.

Девочки у вас только англоговорящие или двуязычные?

С папой они всегда говорят по-английски, со мной иногда по-русски, с языка на язык переходят легко, и за ними и в этом смысле очень интересно наблюдать.

Дина Александровна, говорят, что маленькие дети &mdash это огромное испытание для мужчины и женщины. В ваших с мужем отношениях дети что-то поменяли?

Нет, наверное. Но мы почти 15 лет жили вместе до появления детей, и к моменту рождения нашей старшей дочери знали друг друга уже очень хорошо, были одной сплоченной командой и все трудности решали вместе, не торгуясь и не споря, кто будет вставать, пеленать и так далее. Луи понимает меня с полуслова, когда у нас возникает необходимость искать какие-то компромиссы в общении с детьми. Я в принципе уверена, что количество и качество лет, прожитых вместе (когда с годами растет взаимопонимание) до детей, да и просто количество прожитых лет &mdash это большой плюс, когда становишься родителем.


Редакция благодарит пресс-службу фонда "Подари жизнь" за организацию интервью и предоставление фотографий.

Коментарии0
Войдите, чтобы добавить комментарий
FacebookVk.com
От дизайна к Типи. Как Вова Горз начал продавать аутентичные шалаши для детей
Интервью
От дизайна к Типи. Как Вова Горз начал продавать аутентичные шалаши для детей
«Купить шалаши-вигвамы-палатки» — так формируют свой запрос большинство родителей при поиске игрового жилища для своих детей. Не всегда это приводит к достойным результатам, потому что настоящие индейские домики называются ТИПИ. Или даже TEEPEE. И одним из лучших в производителей типи в мире можно без лести назвать Вову Гроза — мужа, отца, автора бренда TEEPEEKEE, который превратил свой опыт и любовь к дизайну в качественный продукт для детей.
Редакция