29 января
1750
0

Новая семья современной израильской бабушки

Игорь Шулинин

Я познакомился с Эстер Рамиэль на языковых курсах в кибуце Эйн Цурим, когда только переехал в Израиль. Эта энергичная женщина 76-ти лет ежедневно вдохновляла нас, ее учеников, своими захватывающими историями и жизнелюбием. В годы войны она чудом спаслась от Холокоста, сразу после, ребенком, одна попала в Палестину, где началась совсем другая, новая жизнь.

Сегодня у Эстер большая семья, она ведет активный образ жизни, помогает людям, занимается спортом и много путешествует. А этой осенью она, будучи много лет вдовой, вышла замуж. Ее муж, Рафи, также был вдовцом. У обоих есть свои взрослые дети и внуки. Уроки Эстер не прошли даром, и вот мне представилась честь взять у нее интервью на языке, которому она меня учила.


Эстер, расскажите о вашем детстве?

Я родилась в начале Второй мировой войны в маленьком литовском городе Траб на границе с Белоруссией. Нашу семью почти сразу забрали в гетто. Из гетто меня тайно вывезли и отдали в одну белорусскую семью. На протяжении трех лет я жила и росла в семье моих спасителей. Они назвали меня Мария, но в своем сердце я помнила, что я еврейка и как меня зовут. И главное, помнила, что мама обещала забрать меня когда немцы уйдут. Когда закончилась война, моя белорусская семья не могла оставить меня, у них было много своих маленьких детей. И они отправили меня к евреям в белорусский город Ивье. Там меня забрали в семью, с которой мы жили вместе в гетто во время войны. Позже они уехали из Белоруссии вместе с другими евреями, которые не хотели жить в коммунистической стране. Так я оказалась с ними в Польше, а потом мы перебрались в Германию, в маленькую деревню, где был устроен лагерь беженцев. Там мы прожили почти год и все время очень хотели «подняться», переехать в Палестину. Тогда еще даже не было Израиля: действовал британский мандат, и англичане не позволяли еврейским беженцам свободно въезжать в страну. Чтобы переехать легально, требовалось специальное удостоверение — въездной сертификат. Семья, в которой я жила, очень нуждалась. Они были уже не молодые, и им было очень трудно. Тогда они предложили отправить сначала меня в Палестину, а потом хотели приехать сами: просто детям было гораздо легче получить сертификат. И когда в наш лагерь приехали послы из Палестины, они сформировали группу детей-сирот для переезда. Мне было тяжело, я очень плакала. Маленький ребенок, 7 лет, совсем одна, я была самая младшая в группе. Только одна 16-летняя девочка заботилась обо мне.

Что вы помните о войне в Европе?

Я помню, как меня отдали в нееврейскую семью. Помню, что белорусские дети дразнили друг друга «жид-жид». Они не знали, что я еврейка. Они просто называли так друг друга, если кто-то делал что-то не так. Они играли и кричали «жид»; они ругались и говорили «жид». Я не понимала точно, но не подавала вида, что это меня как-то касается. Мама сказала никому не говорить, и я молчала. Я помню, как однажды в дом, где я жила, пришли фашисты. Они искали еду, спрашивали, есть ли в доме евреи. А я сидела тихо и очень боялась.

Переехав, вы сразу почувствовали себя как дома или были какие-то трудности?

Мне было очень трудно сначала. Как только я приехала, меня приняли в интернат в Бней-Браке (пригород Тель-Авива). Я ходила в школу и не понимала там ни единого слова. Я ведь говорила только на русском языке и на идиш. Моя учительница знала некоторые слова на идиш, а одноклассницы смеялись надо мной, когда я что-то говорила, называли меня и других новых девочек беженками. Поэтому я старалась не говорить. И я не знаю, как и от кого, но я очень быстро научилась языку. Через три-четыре месяца я начала говорить на иврите свободно. И после этого отношения со сверстниками наладились, у меня появились подруги, я была очень довольна и хорошо училась.

Я приехала в 1947 году, за год до создания государства Израиль, и тут же началась Арабо-израильская война за независимость. Я сразу подумала, что это снова фашисты. Помню однажды, кто-то из детей закричал: «Немцы идут». Мы все испугались и спрятались под кроватью. А наши учителя и вожатые с большим терпением успокаивали нас. Я помню, что все время плакала и спрашивала: «Где же мама? Она же обещала меня забрать! Как это может быть, что она обещала, но не пришла!». Когда меня отдавали в белорусскую семью, мама сказала, чтобы я никому не говорила, что я еврейка, и тогда после войны она вернется за мной. Я так и сделала, но она не пришла. Мне было очень сложно. Одна вожатая сказала мне: «Эстер, хватит плакать и звать маму, теперь я буду тебе мамой». И это моя семья до сегодняшнего дня. Даже на свадьбе она вела меня под венец и всегда была мне как родная. Я начала все сначала, как будто заново родилась тут.


О чем вы мечтали в молодости?

Я всегда мечтала о доме и семье. Мечтала построить новую жизнь. Это то, что всегда было для меня важно — создавать. Я и учителем стала из этих соображений. Это не просто выбор профессии, я хотела учить, чтобы делать добро для детей. Я учила детей с первого класса — читать, писать. Потом, когда начали приезжать новые репатрианты из СССР, я тоже стала им помогать. Даже сейчас, в моем возрасте, для меня важно создавать что-то новое. Быть оптимистом и создавать!

Вы очень много занимались волонтерской деятельностью. Расскажите, как это было?

Когда началась большая Алия, переезд евреев из бывшего СССР, для меня была очень важна возможность им помогать. И в 1991 году я отправилась на Украину. Это не было легко, поскольку я оставила в Израиле семью и уже была не такой молодой. Оплачивалась эта работа скромно, поэтому для меня это было прежде всего волонтерство. И когда я вернулась с пониманием того, как тяжело людям переезжать в Израиль, я начала работать в проекте помощи новым репатриантам. Мне звонили и говорили: «Есть семья, которой нужна помощь», и я ехала к ним на встречу, помогала им заполнять бланки, ходила с ними по учреждениям, помогала устраиваться. Кроме этого, много лет я помогала в обществе ветеранов людям, выжившим в Холокост. Я проводила для них уроки, общалась с ними.

Расскажите о вашей семье.

Я эмигрировала совсем одна, и мне очень хотелось создать семью. Две вещи были очень важны для меня: помогать другим людям и построить семью. Я вышла замуж в раннем возрасте. Мы с мужем дали нашим детям традиционное образование, но никогда не были фанатичными в вопросах религии. Я думаю, что нужно быть немного более открытым и либеральным. И сегодня не все мои дети носят кипу, но они очень достойные люди. У меня три сына, дочь и одиннадцать внуков, из которых четыре служат в армии. Еще у меня есть семья моей вожатой из интерната, которая была для моих детей как бабушка. А теперь у меня есть семья моего второго мужа Рафи, вот она действительно большая.


Каково было начинать новую жизнь в кибуце?

Я приехала в кибуц отнюдь не по идеологическим причинам. Просто я арендовала там комнату, когда была учительницей в соседнем поселении. Потом я встретила своего будущего мужа и назрел вопрос о членстве в кибуце. Тяжелее всего было то, что дети не спали дома. В кибуце были специальные дома для детей, где они учились и ночевали. Считалось, что о них заботится вся коммуна. Тогда я сказала мужу, что согласна жить в кибуце, только если дети будут жить с нами дома. Но достаточно скоро мы проголосовали за отмену интернатов, и дети вернулись домой. Еще для меня было дико, что я не могла распоряжаться деньгами, которые заработала. Все шло в общую кассу. Но потом я поняла, что мои дети получают все самое лучшее в кибуце: отличное воспитание и образование, хорошую еду. Все, что надо уже есть. Да, я не могла купить что-то особенное, но это было для меня не так важно. Очень быстро я привыкла. Кроме того, я встретила тут много очень хороших людей.


Вы очень много путешествуете. Расскажите, где уже были и что запомнилось больше всего?

Я очень люблю путешествовать и уже много где побывала. Кто-то покупает себе какие-то вещи, а я много работаю, чтобы летом поехать куда-нибудь. Я путешествую в группе с религиозными людьми. Для нас заказывают кошерное питание, делают специальную программу, улаживают все вопросы с билетами и гостиницами. Часто я встречаю в этих туристических группах интересных людей. Я уже была в Скандинавии, в Японии и Китае, в Иордании, в Испании в этом году. Еще хотела поехать в Ирландию, но из-за моей свадьбы пришлось перенести эту поездку. Часто бываю в США, там у меня живут родственники. Но самое интересное путешествие было в Японию.


Вы ведете активный образ жизни. Какой предпочитаете спорт?

Я очень люблю плавать и много гулять. Я хожу на пилатес и иногда на зумбу.

У вас недавно была свадьба. Расскажите как вы познакомились с вашим мужем?

Это произошло случайно и совсем не интересно… Мы познакомились в интернете.


Не интересно? По-моему, это крайне интересно!

На одном сайте он написал кое-что забавное, и я ему ответила. В результате выяснилось, что у нас есть много общего, в том числе общие друзья. Так и познакомились. В таком возрасте, когда уже по-своему устроена жизнь, очень тяжело сходиться с новыми людьми. Очень важна собственная независимость и не хочется ни под кого подстраиваться. Ведь заново учиться принимать другого человека не каждый сможет. Когда я была с группой в Испании, Рафи звонил мне все время, все как у молодых. Моя подруга смеялась надо мной, а узнав, что я собираюсь замуж, сказала мне: «Ты с ума сошла?». Я ей ответила: «Рахель, мы с тобой разные. Дай мне самой подумать». Есть люди, которые боятся новых знакомств, но я человек очень открытый. Я открыта всему новому — мне так даже легче. А когда мы познакомились с Рафи, я почувствовала, что хочу замуж. Я поняла, что в любом возрасте можно принимать другого человека какой он есть, находить общий язык и идти на компромисс. Он сделал мне предложение, и через пять месяцев мы официально поженились согласно еврейской традиции.


Как отнеслись ваши семьи к решению пожениться?

И мои, и его дети очень рады за нас. Очень счастливы и полностью принимают наше решение. И это прекрасно! Мой сын сказал мне: «Мама, тебе хорошо? Замечательно, тогда и мне хорошо».

















Вашим друзьям наверняка понравится эта история. Поделитесь ;)

О чем вы мечтаете сейчас?

Прежде всего, быть здоровой. Для себя лично, чтобы у нас все было хорошо. Глобально… Слушай, я могу, конечно, сказать слово «мир». Каждый, наверное, скажет. Но этого нелегко достичь. Я думаю, что нам пока нужно найти верный путь к миру, даже несмотря на то, что у наших партнеров свои сложности. Но моя самая большая мечта — чтобы у детей все было хорошо. Надеюсь, что у моего сына, который живет в США, скоро появятся его собственные дети.


Может быть, есть какое-то путешествие, о котором вы мечтаете?

Если я хочу чего-то особенного, то это будет. Я не мечтаю, а планирую. В марте мы собираемся поехать в Южную Африку на сафари.


Вы упомянули о своих принципах, неких правилах жизни. Что это за правила?

Как я и сказала, быть позитивным и помогать другим. А также всегда думать о том, что я создаю. Для меня важно, что, несмотря на пенсионный возраст, я могу работать и помогать другим людям. И мне очень приятно видеть, что мой муж думает точно так же. Например, сегодня, когда я была на работе, он остался дома. Что может человек делать дома? Отдыхать, читать? Он пошел к соседям, у которых что-то сломалось, помогать с ремонтом. Мы действительно с ним мыслим одинаково.

Коментарии0
Войдите, чтобы добавить комментарий
FacebookVk.com
От дизайна к Типи. Как Вова Горз начал продавать аутентичные шалаши для детей
Интервью
От дизайна к Типи. Как Вова Горз начал продавать аутентичные шалаши для детей
«Купить шалаши-вигвамы-палатки» — так формируют свой запрос большинство родителей при поиске игрового жилища для своих детей. Не всегда это приводит к достойным результатам, потому что настоящие индейские домики называются ТИПИ. Или даже TEEPEE. И одним из лучших в производителей типи в мире можно без лести назвать Вову Гроза — мужа, отца, автора бренда TEEPEEKEE, который превратил свой опыт и любовь к дизайну в качественный продукт для детей.
Редакция