01 декабря
860
0

Интервью с автором книги «Моя мама любит художника»

Оля Гаврилова

26 ноября на книжной ярмарке «Non/fiction» состоялась презентация книги Анастасии Малейко «Моя мама любит художника». Если кратко, то повесть о том, что жизнь прекрасна — несмотря ни на что. И не важно, вместе твои родители или нет, нужно радоваться и любить, подниматься над постоянной суетой и проблемами. Главная героиня повести, девочка Лина, понимает самое важное: жизни не надо бояться, понимает это через все, что происходит с ней и с близкими ей людьми.

После презентации мы встретились с автором и поговорили о том, может ли ее книга поддержать подростков, когда родители на грани развода, чем эта повесть напоминает знаменитый фильм Жан-Пьера Жёне «Амели» и с какими жизнеутверждающими произведениями стоит познакомиться юным читателям.


Повесть автобиографична?

В моей жизни не было мамы, полюбившей художника. Так что главная сюжетная линия не автобиографична. Тем не менее «Моя мама любит художника» — это пазл, собранный из фрагментов и деталей моей жизни. В детстве я, как и Лина, дружила с преподавательницей-пианисткой. А кладовка Лины, в которой она собирает необычные вещи, — это, в общем, моя комната. Блошиные рынки, секонд-хенды, базары, маленькие подвальные магазины, до которых нужно долго и трудно добираться, — моя страсть. Я могу часами выискивать на них старые, прожившие несколько жизней вещи.

Лина разговаривает со своими вещами, слышит, как они перешептываются между собой. Откуда этот образ?

Откуда приходят образы — всегда тайна. Ты ничего не конструируешь, просто принимаешь, как погоду — как снег, ветер, дождь. Пришло сверху — и все. Хотя, если есть желание пойти вглубь, то в японской культуре есть близкая мне философия «моно-но-аварэ» — «печальное очарование вещей». Это про то, что у каждой вещи есть душа и обнаружить ее не сложно: чем тише у тебя в голове, тем больше окружающих вещей, деревьев и птиц ты услышишь.

Если бы вам пришлось сравнить Лину с героем художественного фильма, кого бы вы назвали?

Лина похожа на Амели Пулен. А еще она похожа на Вик из замечательного фильма моего детства «Бум». Она — девочка с «прибабахом», со странностями. Как любой подросток, Лина видит обычный мир иначе, чем все остальные. Жизнь как таковая от этого не меняется. Но меняется угол ее восприятия, и читателю мир Лины может показаться немного сказочным.

Скажите, где найти город из вашей повести? Вроде бы европейский, уютный, маленький. И в то же время — с ярко выраженным российским колоритом, вроде «справлять нужду во дворе, потому что в туалет в кафе просто так никто не пустит»…

Я описываю город N. Это может быть город европейский или российский, каждый увидит что-то свое. В нем есть маленькие кафе, старые отреставрированные дома, магазины в подвалах, центральная пешеходная улица, парки, оперный театр, университет — такие декорации встречаются во многих городах. У истории, случившейся с пятнадцатилетней Линой, нет культурных границ.

Мне кажется, один из самых ярких и уютных моментов в книге — это описание вечеров, когда Лина с мамой сидят в кафе и придумывают истории про прохожих.

Это вечная тема: современные люди часто изолируют себя от других. Мы живем словно в камерах-кабинах: передвигаемся, говорим слова, дежурно улыбаемся… Ежедневный рутинный автоматизм. Иногда хочется приблизиться к другому человеку. Есть такая игра — на минуту представить незнакомца своим родственником или близким другом. Вообразить, какая у него может быть жизнь. Поселить его — пока едешь в метро или стоишь за ним в очереди — в своей квартире, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это здорово расширяет границы восприятия, сразу видишь мир вокруг себя, а не себя в мире. То, как Лина с мамой придумывают жизнь прохожих, — отсюда же, из желания сломать автоматизм.

Как вы думаете, может ли ваша история поддержать подростка, когда родители на грани развода?

Недавно я получила отзыв от мамы девочки, семья которой оказалась в непростой ситуации. Когда наступил семейный кризис, повесть, по словам мамы, стала для дочери спасательным кругом. Но это исключительный случай, редкая история. Мы должны понимать, что книга — это все-таки литература, не жизнь. Опасно назначать ей роль поддержки. «Книга учит», «книга ставит проблемы», «книга воспитывает» — это старые установки советской школьной системы воспитания, которые, к сожалению, до сих пор живы. А книга по сути — это просто история. Да, в ней есть чей-то опыт, чьи-то мысли, фантазии, но делать из них универсальные рецепты нельзя, нужно создавать собственные.

Анастасия, побудьте в роли книжного эксперта, посоветуйте нашим юным читателям жизнеутверждающие книги для домашней библиотеки.

Я бы убрала слово «жизнеутверждающие». Самая мрачная книга может стать для кого-то прорывом. Обязательно читайте и перечитывайте Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи»; повести Ульфа Старка, книги Даниэля Пеннака, Кристине Нёстлингер — и все, что найдете интересным среди классики и нового. Недавно для своего сына (прим. ред.: сыну Анастасии Малейко 12 лет) я нашла «Тайный дневник Адриана Моула» Сью Таунсенд, «Загадочное ночное убийство собаки» Марка Хэддона, «А теперь любите меня» Аксель Сандр, романы «Битвы по средам» и «Пока нормально» Гэри Шмидта.

А родителям советую не бояться опасных или неудобных книг. Литература — это игра, но кое-какие прививки перед взрослой жизнью она способна сделать.

Коментарии0
Войдите, чтобы добавить комментарий
FacebookVk.com
От дизайна к Типи. Как Вова Горз начал продавать аутентичные шалаши для детей
Интервью
От дизайна к Типи. Как Вова Горз начал продавать аутентичные шалаши для детей
«Купить шалаши-вигвамы-палатки» — так формируют свой запрос большинство родителей при поиске игрового жилища для своих детей. Не всегда это приводит к достойным результатам, потому что настоящие индейские домики называются ТИПИ. Или даже TEEPEE. И одним из лучших в производителей типи в мире можно без лести назвать Вову Гроза — мужа, отца, автора бренда TEEPEEKEE, который превратил свой опыт и любовь к дизайну в качественный продукт для детей.
Редакция